предыдущая главасодержаниеследующая глава

Ориентация при перелете

При изложении методов изучения перелетов птиц подробно разбирались общие вопросы этой проблемы, теоретические возможности ее решения и опыты в этом направлении. Мы будем неоднократно ссылаться на них, когда перейдем к более близкому рассмотрению путей, которые привели к этим общим соображениям, и познакомимся непосредственно с проведенными в этом направлении экспериментами.

Начнем с ранее широко распространенного мнения о том, что молодым птицам перелетные пути показывают старые птицы. Это относится к тем видам, которые мигрируют семьями или еще более крупными сообществами, главным образом ко многим крупным птицам, например лебедям, аистам, журавлям и гусям. У последних молодые птицы настолько нуждаются в "руководстве" старых птиц, что не решаются отлетать без них. Ряд опытов, поставленных Тинеманом в 1926-1931 гг. и Шюцем в 1933 г., указывает на то, что молодые аисты сами могут найти правильное направление к местам зимовок. Выпущенные на волю после отлета старых птиц молодые аисты летели в основном правильно: из б. Восточной Пруссии на юго-восток. Правда, отклонения от нормального пролетного пути встречались при этом чаще, чем у других окольцованных аистов. Таким образом, руководство над молодыми птицами со стороны старых в данном случае, повидимому, имеет значение лишь дополнительного фактора, уменьшающего опасность сбиться с дороги и гарантирующего соблюдение строго ограниченных пролетных путей. Он определяет так называемую тонкую ориентацию, в то время как знание направления перелета и общего "правильного" поведения во время перелета (грубая ориентация), вероятно, закреплено наследственностью.

Опыты с аистами были продолжены Шюцем на орнитологической станции Росситтен в 1934 г. с целью проверки, постоянно ли "знание" птицами направления перелета и в тех случаях, когда различные популяции ведут себя неодинаково, или оно изменяется в соответствии с условиями внешней среды. Как указывалось выше, все без исключения восточногерманские аисты улетают в юго-восточном направлении, а западногерманские - в юго-западном. Учитывая это, молодых аистов из б. Восточной Пруссии перевезли в Рейнскую область, где их вырастили и выпустили на волю, когда старые птицы уже отлетели. Большая часть молодых аистов придерживалась юго-восточного направления (меньшая часть отклонилась на юго-запад) и, перелетев через Альпы, достигла долины р. По. По-видимому, наследственно закрепленное направление перелета сохраняется и в измененной обстановке, а влияние наследственности оказывается сильнее влияния ландшафта, если о таковом вообще можно говорить.

В том же 1933/34 г. и позже орнитологическая станция Росситтен перевезла молодых аистов из б. Восточной Пруссии, где они многочисленны, в Центральную и Западную Германию; там их содержали в условиях, по возможности близких к естественным. Это мероприятие проводилось для решения следующих вопросов: возможности акклиматизации аистов, выяснения направления, в котором произойдет отлет, и для проверки "приверженности" птиц к гнездовой территории. При этом были получены результаты, противоречащие данным изложенного выше опыта с аистами. Большинство выращенных в Центральной и Западной Германии аистов было обнаружено на пролете в юго-западном направлении - во Франции. Можно предположить, что, следуя примеру выросших на свободе аистов, они при отлете направились по этому не свойственному для них пути "против воли". Факты возврата этих аистов на родину (Южная Франция) и гнездования на западе (только в одном случае) говорят в пользу переселения этих птиц на запад.

Подобный же результат дала попытка выращивания в Финляндии молодых крякв из Англии. Яйца этих птиц высиживались в Финляндии. Вылупившиеся особи акклиматизировались, полностью восприняли поведение финских крякв, совершали длительные миграции и большей частью возвращались следующей весной на свою новую родину.

То же произошло и с сизыми чайками, когда их яйца были привезены из Хиддензе в Росситтен и Силезию. Их высиживали в колониях обыкновенные чайки, которые также вскармливали птенцов. Впоследствии часть этих переселенных птиц вернулась на новую родину и даже гнездилась там.

Рис. 36. Переселение английских крякв в Финляндию. (Из Великангаса, 1933.). На своей родине кряквы были оседлыми птицами. На новом месте они стали перелетными птицами. На карте изображены дальние перелеты этих птиц уже на первом году их жизни
Рис. 36. Переселение английских крякв в Финляндию. (Из Великангаса, 1933.). На своей родине кряквы были оседлыми птицами. На новом месте они стали перелетными птицами. На карте изображены дальние перелеты этих птиц уже на первом году их жизни

Таким образом, отношение птиц к перелету далеко не неизменно, и они могут быстро акклиматизироваться в неизвестных для них местностях. К этому выводу мы пришли и при ознакомлении с опытами по перевозке европейских птиц за океан. Приспособление к новым условиям существования может привести даже к неожиданному увеличению численности, расселению и вытеснению местных видов, как это отмечено у скворца в США и домового воробья во многих частях света.

Противоречащие результаты, полученные при описанных выше опытах с аистами, могут быть объяснены тем, что ни юго-восточное, ни юго-западное направления, очевидно, наследственно у них не закреплены. Миграции молодых аистов в общем направлены к югу, и лишь в результате влияния рельефа земной поверхности, экологических условий и следования молодых птиц за старыми они в дальнейшем летят на восток или на запад (Путциг, 1939).

При описании опытов с переселением аистов мы говорили о возможном источнике ошибок, связанных с тем, что чуждые данной местности птицы как бы увлекаются пролетающими стаями местных представителей данного вида. Это затруднение, которое едва ли можно устранить, не позволило получить точные результаты и в опыте с переселением птиц, проведенном орнитологической станцией Росситтен. В этом опыте 3000 скворцов из Прибалтики были перевезены в Силезию и Саксонию. Большая часть этих птиц, очевидно, под влиянием силезских и саксонских скворцов отлетела на юго-запад, в то время как прибалтийские скворцы обычно мигрируют преимущественно в западном направлении. Однако они перелетели за северные границы зимовок силезских и саксонских скворцов и достигли своей прежней области распространения (Кретциг и Шюц, 1936).

Рис. 37. Опыты Рюппеля по изучению ориентации у птиц. Цифры - число выпущенных подопытных птиц по отношению к числу вновь найденных. (Из ван Оордта, 1934, по Рюппелю.)
Рис. 37. Опыты Рюппеля по изучению ориентации у птиц. Цифры - число выпущенных подопытных птиц по отношению к числу вновь найденных. (Из ван Оордта, 1934, по Рюппелю.)

Объяснение ориентации как результата традиции (следование молодых особей за старыми птицами или совместный перелет стаями) невозможно для птиц, у которых различные по возрасту и полу особи мигрируют отдельными группами, а также для многочисленных видов, совершающих перелеты поодиночке и ночью. Молодая кукушка, которую воспитывали приемные родители, принадлежащие к другому виду, совершает перелет одна и тем не менее находит правильное направление к месту зимовки. Жуланы достигают места зимовок также самостоятельно очень сложными и часто окольными путями. Не менее удивителен перелет молодых новозеландских кукушек Chalcites lucidus, которые значительно позже старых птиц направляются к своим зимовкам на Соломоновых островах и островах Бисмарка, пролетая при этом над восточно-австралийским побережьем, т. е. летят сначала в северо-западном, а затем в северо-восточном направлении. Известно, что некоторые виды (например, пеночки, гренландская каменка, галстушник) осенью отлетают в направлении тех мест, откуда они когда-то вселились в современную гнездовую область. (Об этом уже упоминалось при анализе направлений перелетов.) Как находит нужное направление подавляющее большинство перелетных птиц - мы не знаем и поэтому вынуждены пользоваться такими абстрактными понятиями, как "чувство направления" и "восприятие географического положения", о которых речь шла выше.

Для исследования этих загадочных для человека способностей птиц пытались использовать данные опытов с почтовыми голубями. Как известно, эти птицы находят обратный путь к своей голубятне даже из очень отдаленных местностей. Способность этих птиц находить обратный путь можно развить при помощи дрессировки и тренировки, учебных полетов и тщательного отбора. Возвращение голубей с небольших расстояний можно очень просто объяснить зрительной ориентацией. Но не так легко понять, как голуби находят обратный путь с больших расстояний, превышающих иногда несколько сот километров; это трудно объяснить даже огромной зрительной памятью почтового голубя. Поэтому голубеводы приписывали птицам особое "чувство ориентации", позволяющее им найти голубятню. В качестве раздражителей, воздействующих на это чувство ориентации, они называли самые различные факторы - влияние магнитного поля Земли, электрические волны, космические лучи, метеорологические условия - или же предполагали наличие врожденного чувства направления. Однако все эти доводы были опровергнуты точной проверкой при помощи физических или биологических методов исследования (насколько подобная проверка вообще была возможна).

Прошло довольно много времени, прежде чем О. и К. Хейнротам (1941) удалось точно доказать, что способность голубей находить дорогу домой основана исключительно на зрении. С присущей им смелостью в полете птицы долго кружатся над незнакомой местностью и ищут до тех пор, пока вновь не попадут в такие места, над которыми они когда-то пролетали. Хорошая память облегчает им ориентацию. Это накопление и запечатление "зрительных восприятий в памяти", сохраняющиеся в течение очень длительных промежутков времени, определяют поразительные способности голубей находить правильный обратный путь.

Таким образом, отпадает предположение о существовании врожденного или развившегося в результате обучения особого чувства направления. Подводя итог своим исследованиям, О. и К. Хейнроты отмечают, что основа поведения перелетных птиц совершенно отлична от этого чувства направления у почтовых голубей. До них это различие никогда так ясно не формулировалось. Поэтому его следует особенно подчеркнуть теперь, когда мы переходим к сравнению сведений, полученных при изучении поведения голубей, с соответствующими данными о перелетных птицах*.

* (Согласно неопубликованным сообщениям, Крамер получил недавно экспериментальные данные, противоречащие результатам О. и К. Хейнротов и доказывающие возможность развития у почтовых голубей чувства направления в результате обучения.)

Рис. 38. Опыты Гриффина по перевозке северных качурок в открытое море. (Из Ван Оордта, 1943, по Гриффину.)
Рис. 38. Опыты Гриффина по перевозке северных качурок в открытое море. (Из Ван Оордта, 1943, по Гриффину.)

Уже давно известно, что поведение птиц в период размножения подобно поведению почтовых голубей, т. е. после насильственного удаления с гнезда они всегда вновь возвращаются к нему даже с большого расстояния. Это свойство впервые использовал Лоос для проверки способности птиц к ориентации. В дальнейшем его примеру последовали многие другие орнитологи. Лоос экспериментировал с ласточками и скворцами, Уотсон и Лешли (1915) - с американскими крачками, которые были переброшены на 800-1200 км от своих гнездовий в Мексиканском заливе и, тем не менее, несколько дней спустя вновь возвратились к ним. Подобные результаты были получены Дирксеном (1932) для полярных и пестроносых крачек из района Халлиг Нордероог (из группы Северофризских островов). В это же время братья Штиммельмайр установили, что варакушки и горихвостки-лысушки, увезенные на несколько сот километров от гнездовых участков, возвращались через 2-3 недели. Вскоре после этого Водзицкий и Войтусяк (1934) предприняли подобные опыты с деревенскими и городскими ласточками. Одновременно Рюппель приступил к постановке многочисленных опытов, продолжавшихся несколько лет. Существенно новым в этих опытах было большое число подопытных птиц (преимущественно ласточки и скворцы, но также и вертишейки, жуланы, тетеревятники, обыкновенные чайки, серые вороны и лысухи) и завоз их в самые различные места, в том числе и в направлениях, противоположных нормальному направлению перелета данного вида (например, в опытах с жуланами, которых завозили на север, запад и юго-запад вместо юго-востока). Кроме того, эти опыты производились с птицами, перелет которых в норме происходит ночью; были учтены и другие специальные проблемы, на которых мы остановимся особо. В результате в большинстве случаев было установлено, что птицы (находят обратный путь к гнезду; правда, это выражалось в различной степени, но вместе с тем не зависело от каких-либо поддающихся учету внешних факторов, например погоды, времени суток, длительности перевозок или средств транспорта; необходимым условием являлось лишь достаточно хорошее физическое состояние птицы. Из других недавно проведенных опытов по перевозке птиц назовем следующие: опыты Лэка и Локли (1938) и Гриффина (1940) с морскими птицами, из которых один буревестник (Puffinus puffinus) за 14 дней возвратился из Венеции к гнезду, находящемуся в юго-западной Англии. Эта птица, следуя вдоль берегов, покрыла, очевидно, 6000 км. Из числа Oceanodroma leucorrhoa, гнездящихся в Новой Шотландии и выпущенных над открытым морем в сотнях километров от суши, обратную дорогу нашли 75%. Водзицкий, Пухальский и Лихе (1939) перевозили аистов на самолете из Львова в Палестину, находящуюся на пути пролета этого вида. Даже с расстояния, составляющего приблизительно 1/4 часть пути их миграции на зимовку, куда они все равно должны были бы лететь через 1-2 месяца, аисты вернулись за 12 дней обратно к гнездам. Шифферли (1942) отметил возвращение в трехдневный срок белобрюхих стрижей, перевезенных из Швейцарии в Лиссабон (1620 км). Наконец, следовало бы упомянуть опыт Гриффина (1943) по изучению ориентации у серебристых чаек и обыкновенных крачек, хотя его данные о возвращении многочисленных перевезенных птиц с большого расстояния (1200 км) из неизвестных им местностей не представляют чего-то принципиально нового.

Рис. 39. Опыт по перевозке пролетающих над Гельголандом перепелятников Acciplter nisus L. (Из Дроста, 1938.)
Рис. 39. Опыт по перевозке пролетающих над Гельголандом перепелятников Acciplter nisus L. (Из Дроста, 1938.)

Мейзе считал основой ориентации прилетающих в гнездовую область перелетных птиц так называемые кинестетические ощущения. Согласно его представлениям, в памяти птиц должно фиксироваться направление полета, а может быть, даже и все их движения во время осеннего перелета. В таком случае весной птицам пришлось бы только повторить все движения в обратном направлении, и, таким образом, летя как бы вдоль невидимой нити, они достигли бы родины. Исходя из этого предположения, можно было бы легко объяснить нахождение обратной дороги подопытными птицами даже в тех случаях, когда они были завезены в местность, путь которой противоположен направлению их перелета.

Чтобы исключить возможность всяких возражений, Рюппель при перевозке непрерывно вращал подопытных скворцов, а Клюйвер наркотизировал их, прежде чем отправить в дорогу. Результат был в обоих случаях один и тот же: птицы находили обратный путь так же хорошо, как и контрольные. Гриффит (1940) также вращал в дороге некоторых из перевозимых птиц, а других помещал на короткое время в сильное магнитное поле. Эти птицы, несмотря на такое воздействие, возвращались назад так же уверенно и быстро, как и контрольные.

Мы слишком бы отвлеклись, если бы стали подробно описывать все опыты по перемещению насиживающих птиц. Поэтому мы ограничимся приведенными примерами и вытекающими из них выводами. Следует отметить общий для всех видов факт, что во многих случаях птицы во время гнездования вновь находят обратную дорогу к гнездовому участку, даже когда их перевозят в неизвестные местности, лежащие вне области их перелетов. При этом исключается возможность зрительной ориентации, так же как и кинестетического управления полетом.

Так как эти опыты ограничивались периодом гнездования, то невольно возникает предположение, что способность птиц к возвращению находится в тесной связи с инстинктом размножения. Для проверки этого вопроса Дрост (1938) перевозил многочисленных ястребов-перепелятников, пойманных во время осеннего пролета из Скандинавии на острове Гельголанд, в Силезию и установил, что старые птицы направились по "правильному пути" на свои зимовки, т. е. отклонились сильно на запад, пока не достигли обычного района пролетов.

Рис. 40. Перемещение серых ворон из Прибалтийской области гнездования в Южную Швецию (известный опыт Рюппеля). (Из Гриффина, 1949, по Рюппелю.)
Рис. 40. Перемещение серых ворон из Прибалтийской области гнездования в Южную Швецию (известный опыт Рюппеля). (Из Гриффина, 1949, по Рюппелю.)

Молодые перепелятники полетели в обычном направлении и попали на новые места зимовок, к которым в последующие годы приспособились и некоторые старые перепелятники. Аналогичные результаты дал знаменитый опыт Рюппеля (1942), в котором 900 серых ворон были перевезены из Росситтена в Фленсбург. И в этом случае произошло переселение птиц в новую гнездовую область, так как после перевозки они придерживались обычного направления перелета (рис. 40).

Чтобы исключить возражения о том, что способность находить обратный путь свойственна только перелетным птицам, Рюппель (1937, 1940) перевез тетеревятников на большое расстояние (600 км), после чего птицы вернулись если и не в самую гнездовую область, то примерно в ту же местность. Когда же этих птиц удаляли на небольшие расстояния (до 200 км), они, как правило, возвращались. Гете (1937) установил, что серебристые чайки (которые, будучи кочующими птицами, не улетают в каком-либо определенном направлении от гнездовья) в подавляющем числе случаев находят обратный путь к месту гнездования. Хильпрехт (1935) перевозил зимой на значительные расстояния многочисленных черных дроздов, зябликов, зеленушек, коноплянок и больших синиц из района Магдебурга, где эти виды являются большей частью оседлыми, и также очень часто наблюдал их возвращение к прежнему месту обитания. В опытах Крейца (1942) перевезенные зеленушки возвращались зимой даже с расстояния более 790 км. В 1939 г. Рюппель и Шифферли производили различные испытания с обыкновенными чайками и лысухами, которых они перевозили с их берлинских или, соответственно, швейцарских мест зимовок, после чего птицы вновь к ним возвращались (рис. 41).

Рис. 41. Места зимовок средне- и североевропейских обыкновенных чаек (Larus ridibundus) в Швейцарии. После перевозки птицы возвращаются к прежним зимовкам. (Из Рюппеля, 1938.)
Рис. 41. Места зимовок средне- и североевропейских обыкновенных чаек (Larus ridibundus) в Швейцарии. После перевозки птицы возвращаются к прежним зимовкам. (Из Рюппеля, 1938.)

Эти данные говорят о том, что способность птиц находить обратный путь не зависит от периода размножения и что зимой их приверженность к местообитанию так же сильна, как и летом. Связана ли эта "верность" с особенностями биологии питания, как склонны считать Рюппель и Шифферли, или же в основе ее лежат более общие причины - неизвестно. Примечательно, однако, что перевозка птиц в период перелетов может привести к смене одной гнездовой территории на другую, так же как одного места зимовки на другое. Это относится прежде всего к молодым птицам, которые в данном случае ведут себя несколько иначе, чем старые. К такому же выводу пришли Рюппель и Шейн (1941) в опытах с молодыми выращенными в неволе скворцами, которые в отличие от птиц, в течение года содержавшихся в клетке, не возвращались на "родину" после перевозки на большие расстояния. Таким образом, можно сделать вывод, что у молодых птиц способность находить обратную дорогу еще не выражена в такой степени, как у старых, и что для ее развития требуется известная сноровка или опыт при перелете, которые невозможно приобрести ни в течение первого года жизни, ни в неволе.

В этой связи приведем некоторые данные относительно общей верности птиц родной местности. Кольцеванием удалось доказать, что подавляющее большинство перелетных птиц возвращается к месту своего рождения. Многочисленные виды птиц занимают даже то же самое гнездо, что и в предыдущем году, или хотя бы то место, где оно находилось. Так поступает, во всяком случае, один из партнеров прежней насиживавшей пары, к которому затем часто вновь присоединяется и второй партнер. В общем можно сказать, что приблизительно в 80% случаев верность родине является правилом, особенно у старых птиц. Молодые птицы чаще расселяются в более широких пределах гнездового ареала и нередко впоследствии вновь сближаются. У форм, живущих колониями, привязанность к месту рождения резко выражена уже на первом году жизни. Эти особенности в поведении молодых и старых птиц вполне соответствуют тем различиям, которые выявились в опытах по нахождению птицами обратного пути.

Наблюдающаяся в норме привязанность к местности не исключает, однако, возможности "добровольного" переселения в очень отдаленные районы. В таких случаях мы говорим об "абмиграции" ("Auswanderung"), которая чаще всего наблюдается у уток. Причина кроется в свойственном этим птицам раннем образовании пар, происходящем еще во время осеннего перелета или на зимовке. Весной одна из птиц следует за своим партнером (самец может последовать за самкой, и наоборот) на его родину. При этом возможны переселения из Англии в Германию, Финляндию или СССР и из Исландии в СССР.

Понятие постоянства местообитания включает и приверженность птиц к одному и тому же месту зимовки. Это удалось установить для многих видов птиц при помощи метода кольцевания. Подобная "верность" может выразиться и в том, что одни и те же птицы в течение ряда лет гнездятся не только в одной и той же местности, но даже в одних и тех же определенных местах (водные птицы - у прудов, чайки - в руслах рек, мелкие певчие птицы - у мест кормления и в садах и даже у определенных окон с кормушками). Сюда же относится и отыскивание птицами одних и тех же мест отдыха, сборных пунктов и т. д.

Вернемся к обсуждению способности птиц находить обратный путь. Опыты с перевозкой птиц дали ясные результаты только у старых особей, которые в это время высиживали, готовились к высиживанию или уже вывели птенцов. Молодые птицы, очевидно, не смогли разобраться в изменившихся условиях, поэтому их способность к ориентации кажется менее развитой. Отсюда вытекает возможность развития этой способности, хотя мы и не знаем, чем она определяется.

Поэтому по-прежнему остается загадочным, как птицы впервые находят свои зимовки и обратный путь на родину. Не ясно также, чем руководствуются старые птицы при своих повторных миграциях из гнездовой области и обратно, особенно когда их перевозят в совершенно чуждые им местности в направлении, противоположном нормальному направлению их перелета. При этом невольно возникает предположение о существовании "чувства географическою положения" ("Gefühl für die geographische Lage"), своего рода компаса, который может быть установлен на определенные направления. Примечательно, что пролетающие птицы сохраняют прежнее направление перелета даже после их перемещения на большие расстояния на несколько градусов широты и долготы.

Таким образом, предварительные результаты многочисленных экспериментов с перевозкой птиц сводятся к тому, что при отсутствии опыта перелетная птица летит сначала бесцельно, придерживаясь лишь определенного направления, которое свойственно всему виду или всей популяции и всегда передается по наследству. Крамер (1949) поставил опыты с выращенными в неволе жуланами и черноголовыми славками, перелеты которых происходят ночью, и установил, что эти птицы придерживаются определенного направления перелета и при отсутствии зрительной ориентации. Правда, направление, избранное указанными особями, не вполне соответствовало направлению перелетов их видов.

Как уже упоминалось выше и повторно отмечалось при разборе вопроса об ориентации почтовых голубей, для объяснения этой удивительной способности птиц выдвигали самые разнообразные теории, которые подкупали своей простотой, хотя и не отличались убедительностью. На первый взгляд, многие факты как будто подтверждали их, но ни одна из этих теорий не выдержала более тщательной проверки. Кое-что в них, возможно, правильно, многое, по-видимому, заслуживает дальнейшего изучения, но сделанные выводы поспешны и ошибочны. Мы не беремся здесь оценивать эти теории, а лишь кратко излагаем важнейшие из них.

В связи с опытами по перевозке птиц братья Штиммельмайр установили, что на перелеты птиц, их время и направление влияет изменение положения солнца при перемещении с севера на юг. Это влияние осуществляется будто бы через электрические и магнетические явления в атмосфере. Именно поэтому летом птицы чувствуют себя хорошо только в гнездовой области, а зимой - только на зимовках, а при насильственном перемещении всегда стремятся возвратиться в условия соответствующего положения солнца. Если в период перелета содержать птиц в железных или медных клетках, исключая якобы тем самым действие электрических и магнетических сил, то птицы не проявляют типичного беспокойства, или перелетного поведения. Предполагалось, что органом восприятия направляющих излучений служит оперение. Однако во многих случаях предположения братьев Штиммельмайр не соответствовали фактам. Кроме того, Бессерер и Дрост (1935) не смогли подтвердить результаты опытов с "отгораживающими" клетками*.

* (В более поздних сообщениях А. Штиммельмайра и некоторых его единомышленников о космических и астрономических причинах перелетов птиц не приведено никаких новых фактов, и поэтому эти работы не способствовали обогащению наших знаний.)

Предположения о влиянии на птиц электрических волн нередко вызывают беспокойство и озабоченность, особенно в кругах голубеводов, которые нередко объясняют неудачи состязаний голубей в полете влиянием мощных радиостанций. В 1921 г. проф. Пфунгст установил, что такие высокочастотные колебания, какими являются электрические волны, не могут проникнуть в тело голубя или другой птицы. Опыт, приобретенный во время второй мировой войны, противоречит этим данным. Дрост и другие авторы (1949), бесспорно, доказали, что сверхкороткие волны, применявшиеся в радарных установках, оказывали влияние на пролетающих птиц.

Как уже отмечалось, предположения о том, что птицы, возможно, реагируют на действие магнитного поля Земли, впервые были высказаны Миддендорфом в 1855 г. Но за пределами России его данные не были подтверждены. 15 лет назад этим вопросом, основываясь на старой теории Вигье, занимался Штреземан. Вигье предполагал, что птица обладает высокоразвитым магнитным чувством, т. е. способностью определять магнитное наклонение и склонение. В результате птицы из любого места в состоянии возвратиться к цели прямым путем. Это предположение поддержали в 1923 и 1927 гг. физики Морен и Казамайор. Орган предполагаемого магнитного чувства Вигье искал в полукружных каналах внутреннего уха. Штреземан обратил внимание на статолиты, находящиеся в улитке, круглом и овальном окошке. Опыты с применением сильных магнитных полей, при которых присутствовал и автор, не дали удовлетворительного результата. Не был успешным и опыт Водзицкого и др. (1939) с прикреплением намагниченных железных палочек к голове подопытных птиц с целью исключения влияния магнитного поля Земли. Данье (1936) не без основания подвергал сомнению теорию Вигье и показал, что магнитное поле Земли, возможно, действует на птиц, но что с его помощью птицы могут определить лишь географическую широту, но не долготу своего местообитания. В более поздней работе (1941) он подчеркнул важность содержания подопытных птиц в клетках без железных деталей и высказал мнение о том, что воспринимающий раздражение орган находится не во внутреннем ухе. В широко разрекламированных сообщениях американских журналов, которые частично нашли отражение и в немецкой печати, утверждалось, будто физик Йегли (1948) в Пенсильванском университете после многочисленных опытов с почтовыми голубями, наконец, объяснил их чувство "местности". Согласно его мнению, воздействия от точек пересечения одинаковых магнитных силовых линий с параллелями якобы воспринимаются определенным органом "ориентации" в теле птицы. Предполагают, что таким органом являются веерообразные образования, окружающие глаза птицы. Во всех случаях, когда к крыльям птиц прикрепляли небольшие "мешающие" магниты, ориентация нарушалась. Не обсуждая эти сообщения, отметим только, что, согласно данным Хейнрота и бесчисленным известным фактам, ориентацию у голубей можно объяснить и без влияния магнитного поля Земли и что нарушение ориентации при прикреплении к крыльям магнитов, по-видимому, связано с изменением нормального состояния подопытных птиц. Такие предположения уже высказывались в отношении опытов с аистами, проведенных Водзицким и др. (1939). Крамер (1948) также отклонил гипотезу Йегли, причем в основном по физическим соображениям. После первоначально положительной оценки со стороны авторитетных физиков она подверглась критике даже в Америке, так что в настоящее время объяснения Йегли надо считать, по меньшей мере, сомнительными.

Таким образом, наши знания о влиянии внешних факторов на ориентацию птиц, о специальных органах, воспринимающих раздражение извне, и о возможностях определения направления перелета при помощи этого "компаса" ничтожны. Неоднократно указывалось, что при разрешении этих вопросов необходимо сотрудничество физиков, анатомов и физиологов с орнитологами, изучающими перелеты птиц. В противном случае можно легко ошибиться, опереться на несостоятельные предпосылки или пойти по ложному пути, который заранее может быть отвергнут специалистом в этой области. В результате страдают и наука о перелетах птиц, и смежные исследования.

Наблюдающееся в последние годы сотрудничество американских физиков и физиологов уже дало определенные результаты, хотя удовлетворительных данных пока не получено.

Закончим наш обзор по изучению ориентации птиц меткими словами Кёлера (1942): "Таким образом, мы пока не видим пути, который приблизил бы нас к разрешению загадки, поставленной перед физиологией органов чувств фенологическим изучением перелетов птиц. Пока нам остается лишь не очень приятная обязанность отвергнуть фантастические, надуманные гипотезы и убрать их с дороги как строительный мусор. Для начала будет правильным продолжить критическое изучение перелетов птиц, стараясь при этом накопить по возможности больше данных; эти данные дадут нам возможность судить о том, чего мы можем достигнуть, основываясь только на знакомых нам психических способностях и управляемых ими известных механизмах ориентации. Если при этом окажется (что уже сейчас представляется в какой-то мере вероятным), что одних этих данных недостаточно, то указания к раскрытию этой физиологической загадки "компаса" мы, возможно, найдем при изучении отрицательных случаев, т. е. при неудачах. Поэтому в дальнейшем последним следует уделять не меньшее внимание, чем положительным результатам".

предыдущая главасодержаниеследующая глава

https://www.bajena.ru застежки для шубы купить.








© ORNITHOLOGY.SU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://ornithology.su/ 'Орнитология'
Рейтинг@Mail.ru