предыдущая главасодержаниеследующая глава

На стволе дерева к Галапагосам

Судно с хорошими мореходными качествами
Судно с хорошими мореходными качествами

Тот, кто хочет познакомиться с островами Галапагосского архипелага, должен позаботиться о судне с хорошими мореходными качествами и о капитане, знающем все местные рифы и течения. Из-за крайне трудных условий навигации острова и были названы первооткр ывателями "заколдованными, или зачарованными, островами". Множество кораблей разбилось на лавовых рифах. Наш маленький рыбацкий катер "Один", построенный в Норвегии, и его капитан Мигель Кастро.

Наша экспедиция на Галапагосские острова началась у берегов Перу, более чем за 3000 километров от архипелага, к которому мы, собственно, стремились. Но мы хотели совершенно точно знать, как могло случиться, что некоторые виды животных попали на зачарованные острова с западного побережья Южной Америки.

С первого взгляда видно, что их морское путешествие начиналось никак не в Перу, так как ни сейчас, ни ранее на перуанском побережье не было четвероногих обитателей. Холодное морское течение превратило его в безжизненный ландшафт, почти лишенный растительности. Ледяное дыхание течения оттесняет вверх теплый воздух, присущий этим широтам, а вместе с теплым воздухом холодные воздушные потоки уносят и всю влагу. Дождей часто не бывает по году. На таком голом высохшем побережье, где порой прямо от берега вздымаются крутые склоны гор, могут выжить только те животные, которые добывают себе пропитание в море. Это морские птицы - бакланы, пеликаны и олуши, а кое-где пингвины и морские львы, поселяющиеся на скалистых рифах и прибрежных островах.

Но как только вы достигаете примерно середины побережья Эквадора, картина резко меняется: густые девственные леса, пышная буйная растительность, широкие темные реки. Здесь течение поворачивает на запад и уже не в состоянии лишить сушу положенных ей тропических дождей. Когда низвергаются ливни и переполненные водоемы выходят из берегов, бурные потоки выдирают из болотистой почвы кусты, деревья, огромные пни. Стремительное течение подхватывает их и выносит в океан. При попутном ветре они попадают в волны Перуанского течения, которое обеспечивает им дальнейшее морское путешествие. И может случиться, что дерево, куст или выворотень будут выброшены на берег Галапагосских островов. Много недель бродили мы по жарким и сырым лесам, забирались в безлюдные районы, разбивали лагерь на берегу журчащих потоков. Нам хотелось посмотреть на животных джунглей и поразмышлять, какие из них имели шансы перенести длительное морское путешествие на Галапагосы. С цветка на цветок перепархивали сказочные колибри, взмывали вверх, скрываясь в кронах деревьев, красочные туканы, на толстых ветвях меланхолично висели набившие животы ленивцы. Много раз нам встречались еноты кинкажу, броненосцы и гигантские родичи обыкновенного удава Boa constrictor. Но ни одно из этих созданий не выдержало бы трех-четырехнедельного океанского путешествия под палящими лучами солнца. А вот почти двухметровые игуаны из этих лесов перенесли принудительную эмиграцию. Их изменившиеся потомки живут на зачарованных островах. Но если на материке они были ползающими в густой кроне деревьев потребителями листьев, то на Галапагосах, повинуясь необходимости и обстоятельствам, совершенно изменили свой образ жизни. Переезд через море мог удасться и другим достаточно выносливым животным, способным пережить недели голодовки, отказаться от привычной пресной воды и обойтись без тени, которая защищает от немилосердного солнца. Путешествие по морским волнам было, наверняка, крайне тяжелым испытанием для обитателей сумрачного дождевого леса. Выдержали его, конечно, единицы, хотя пускались тысячи. Но случай повторить попытку представлялся снова и снова. Наводнение валило и выносило в море деревья, на которых сидели пресмыкающиеся. Окажись здесь какая-нибудь мелкая птаха, и она могла бы найти необходимую пищу среди ветвей плавучего островка. На спасительный плот опускались и уже не покидали его до тех пор, пока он не пристанет к суше, и те птицы, которых штормовым ветром относило на запад. Умеющие плавать наземные животные, возможно, находили на дрейфующих обломках семена, плоды, личинок и прочее, чем можно было подкормиться. В одной из глубоких трещин в качающемся на соленых волнах лесном гиганте могло даже сохраниться немного пресной воды. Конечно, крупное млекопитающее было обречено на смерть от голода и жажды, поэтому ни одному ягуару или какому иному хищному зверю не посчастливилось добраться до далеких островов. Бакланы же, альбатросы, фрегаты и другие птицы, способные к дальним полетам, нашли Галапагосы сами.

Когда я брился на борту "Одина", за мной наблюдали удивительно доверчивые олуши. Каждое утро этот почетный караул появлялся на своем обычном месте.

Доверчивые   олуши
Доверчивые олуши

По-видимому, Перуанское течение и сейчас еще "увозит" некоторых животных от материка к Галапагосам. Ведь в условиях, благодаря которым возможны такие случайности, ничего не изменилось. Разумеется, увидеть столь редкое событие собственными глазами почти невероятно.

Наше путешествие на Галапагосы началось тоже в Эквадоре. Мы погрузились на корабль в Гуаякиле, самом большом морском порту Эквадора, расположенном близ экватора. "Сан-Кристобаль" был маленьким, уже несколько потрепанным, но чистеньким грузовым судном, которое прежде служило десантным ботом американского тихоокеанского флота. Мы вышли в море примерно в полночь, когда кончался прилив. Пассажиров на борту было немного: 30 поселенцев с Галапагосских островов, возвращавшихся домой после поездки в Эквадор, 15 туристов и мы. Тем не менее теснота на корабле была ужасная. Наша экспедиция в составе четырех человек помещалась в крошечной каюте, такой тесной, что повернуться негде. Громоздкое оборудование мы разместили, правда с трудом, в трюме, а дорогую и чувствительную кино-, фото- и звукозаписывающую аппаратуру пришлось хранить у себя в каюте.

Рулевой Раму с с малым тунцом бонито. Завтрак на борту "Одина". Справа налево: Мигель Кастро, Георг Тайлакер, Хай ни Зилъман, Эйбль-Эйбесфельдт

Рамус с тунцом бонито
Рамус с тунцом бонито

Завтрак на борту 'Одина'. Справа налево: Мигель Кастро, Георг Тайлакер, Хай ни Зилъман, Эйбль-Эй бесфельдт
Завтрак на борту 'Одина'. Справа налево: Мигель Кастро, Георг Тайлакер, Хай ни Зилъман, Эйбль-Эйбесфельдт

После удушливой влажной жары тропического портового города и всех треволнений подготовки к путешествию мы наслаждались прохладным бризом открытого моря и величественным покоем звездного неба с созвездием Южного Креста. Теперь наш корабль подхватило Перуанское течение. В конце концов мы кое-как втиснулись все четверо в каютку и крепко заснули. Но как следует отдохнуть нам не удалось. Часа через три нас разбудил и основательно напугал сильный грохот: судно наткнулось на огромное дерево, плывшее по течению и повредившее один из двух винтов. Вот когда мы убедились в мощи Перуанского течения - с одним винтом мы без труда добрались до Галапагосских островов. Устранить повреждение можно было лишь там.

Высадившись на берег, мы решили устроить базу экспедиции на острове Санта-Крус (Инде-фатигабл), расположенном в центре архипелага. Оттуда мы совершали трех-четырехнедельные вылазки на другие острова (на больший срок не хватило бы запаса питьевой воды). Воды в районе Галапагосских островов пользуются среди мореплавателей самой дурной славой. Морские карты не отличаются точностью, положиться на них нельзя. Не зная расположения мелей, постоянно рискуешь напороться на подводные рифы. Сильное течение грозит выбросить на скалы судно, управляемое недостаточно искусным рулевым. Если все же удается благополучно добраться до намеченной цели, то на обратный путь против течения порой уходит втрое больше времени. Рассчитывать на постороннюю помощь в случае повреждения не приходится. За все время, что мы бороздили вдоль и поперек воды архипелага, нам всего дважды встретилось другое судно.

Поэтому раздобыть первоклассного морехода было первейшим залогом успеха нашего предприятия. Мы нашли его в лице Мигеля Кастро. Уроженец Галапагосских островов, рыбак, он знал с детства все рифы и течения. Неугомонный характер и любопытство приводили его даже к тем островам, бухтам и пляжам, где до него не бывал никто. Его маленький катер под названием "Один", вооруженный парусом и мотором, на долгие недели стал нашим плавучим домом. Правда, очень непритязательным и крайне тесным. В каюте нельзя было даже встать во весь рост, но тем не менее шесть человек вынуждены были там спать, есть, стряпать, да еще размещать свои пожитки. То, что, несмотря на это, мы уживались вместе, говорит о наших весьма покладистых характерах. Кроме меня, в кинокоманду входили Клаус Филипп и Георг Тайлакер. Они помогали мне при съемках, но снимали и самостоятельно, а также занимались звукозаписью. На протяжении трех месяцев нашим спутником и соратником был известный этолог доктор Эйбль-Эйбесфельдт, который уже дважды проводил научные исследования на Галапагосских островах. Нашему капитану Мигелю Кастро помогал в качестве рулевого и повара Рамус.

Под ногами кишат сургучно-красные лавовые крабы*. Во время прилива море приносит им обильную пищу. В пенящемся прибое крабы крепко цепляются за пористые камни.

Сургучно-красные лавовые крабы
Сургучно-красные лавовые крабы

* (Речь идет о широко распространенных тропических амфибийных крабах семейства Grapsidae, живущих в приливно-отливной зоне у побережья. Здесь и далее примечания переводчика.)

Высадка на остров Фернандина прошла удачно. Мигель на ялике переправил нас по очереди, ловко маневрируя среди бушующих волн в ожидании подходящего момента для броска на берег. Чтобы защитить драгоценную киноаппаратуру от повреждений и соленой воды, мы упаковали ее в надувные резиновые мешки.

Высадка на остров
Высадка на остров

Высаживаться на берег с крошечной шлюпки было очень трудно из-за бешеного прибоя и острых лавовых рифов, поэтому лагерь на берегу мы разбивали редко, когда предстояло подниматься на склоны вулканов и надолго задерживаться там. Драгоценные и незаменимые камеры со всеми мыслимыми предосторожностями мы упаковали в пластиковые мешки и уложили в резиновый надувной мешок. В случае чего он вполне держался на воде и мог выдержать основательную встряску.

Когда отправляешься на долгие месяцы на необитаемые острова за тысячу километров от ближайшего, связывающего с миром аэродрома, чтобы снять на кинопленку и записать на магнитную ленту детальные картины жизни диких животных, приходится брать с собой пропасть всякой аппаратуры. А если в программу еще входят и подводные съемки... Наш багаж тянул несколько центнеров. Мы хотели, чтобы фильм сопровождался записью важнейших естественных звуков животных и их окружения. Поэтому, кроме камер и магнитофонов, тащили с собой электрогенератор для зарядки аккумуляторов, аппарат для заполнения кислородных баллонов, акваланги, водолазные костюмы и ласты. Для съемок в тени деревьев и расселинах скал были необходимы осветительные приборы. Поскольку нам предстояло самим ремонтировать аппаратуру, пришлось брать с собой целую мастерскую. Прибавим к этому палатку и прочее лагерное оборудование, запас еды и питьевой воды на три недели, медикаменты на случай всяческих невзгод, личные запасы белья, обуви и одежды - в общем всякого домашнего скарба набралось на большое многодетное семейство. Чтобы уместить все это на борту "Одина", нам пришлось стать заправскими упаковщиками.

Рассчитанная на год экспедиция требовала массу денег: оплата самолета до Перу и Эквадора, затем фрахт морского судна с командой и горючим. Я уж не говорю о материалах и аппаратуре для съемок, проявления, монтажа и дублирования. А еще заработная плата сотрудникам и страховка.

Обычно "Один" был нашим плавучим домом. Но иногда мы ставили на берегу палатку, особенно, если высаживаться было трудно и предстояли долгие и трудные переходы к месту съемок в глубине острова.

Редкие высадки на берег с ночевкой
Редкие высадки на берег с ночевкой

Отправляясь в поход по раскаленным, хрупким и острым лавовым камням, устилающим острова, нужно запастись несколькими парами обуви. Помимо необходимого снаряжения приходилось тащить с собой запас продовольствия и питьевую воду. Из-за адской жары каждому требовалось на день до 10 литров.

Поход по раскаленным, хрупким и острым лавовым камням
Поход по раскаленным, хрупким и острым лавовым камням

Где взять столько денег? И как вообще организуются такие экспедиции? Поводом был столетний юбилей со дня опубликования Чарлзом Дарвином его основополагающей, потрясшей весь ученый мир книги "Происхождение видов". Ведь именно на Галапагосских островах молодой исследователь собрал в свое время убедительный материал для книги, появившейся в свет значительно позже. Оригинальные сообщения к юбилею готовили не только научные, но и крупнейшие иллюстрированные журналы мира - "Лайф" и "Пари-матч". Вспомнив о редкостном животном мире Галапагосских островов, они заинтересовались и новыми исследованиями. ЮНЕСКО, считая дело сохранения животных от разрушающего воздействия наступающей цивилизации одной из важнейших задач сегодняшнего дня, послала на Галапагосы экспедицию. Среди ее участников был и мой старинный друг Эйбль-Эйбесфельдт, один из ближайших сотрудников известного этолога профессора Конрада Лоренца. Лоренц руководил Институтом физиологии поведения, который теперь находится в Зеевизене, около Штарнберга в Верхней Баварии. В институте Лоренца мы с доктором Эйблем сняли несколько фильмов. Я слышал его захватывающие рассказы, видел фотографии и был совершенно ими пленен.

Безусловно, были нужны подробные кинодокументы о Галапагосах, о тропических лесах на побережье Эквадора, о замечательных птичьих базарах у побережья Перу и Эквадора. Нужно было показать миллионам любителей природы удивительную жизнь обитателей зачарованных островов. Мой энтузиазм разделял и Мюнхенский институт научных и учебных фильмов, где я проработал 12 лет, и Гёттингенский институт научных фильмов. Грандиозный план поддержали также телевидение ФРГ и телевизионная программа естественно - исторического отдела Британской радиовещательной корпорации (Би-Би-Си). Но я был твердо убежден, что такая длительная и дорогостоящая экспедиция может и должна параллельно с телевизионными фильмами снять полнометражный документальный кинофильм. Однако это противоречило правилам Мюнхенского института, запрещавшим выпуск коммерческих фильмов. Мои далеко идущие планы можно было реализовать, только получив отпуск в институте на время экспедиции и работы над фильмом. Такая проблема уже вставала несколько лет назад, когда по поручению бельгийского королевского дома я снимал "Хозяев девственного леса". Опять приходилось выбирать - то ли избавиться от материального риска, оставаясь сотрудником института и отказавшись от создания фильма, о котором я так мечтал, то ли взять на себя всю финансовую ответственность.

Оба варианта имели, на мой взгляд, одинаково большие достоинства и недостатки. Снимая фильм о животных, никогда нельзя точно предусмотреть, сколько времени и средств он потребует. Тема должна быть подана так, чтобы вызвать интерес у широкой публики. Дома за письменным столом нельзя предугадать все трудности, которые могут встретиться на месте. Ведь собственных знаний никогда не заменят письменные и устные сообщения об интересующем вас уголке Земли. Что делать, если там, на краю света вдруг заболеют сотрудники или откажет техника? На Галапагосах мне пришлось бы очень долго дожидаться, пока прибудет новый помощник или замена поврежденной кинокамере. И можно потерять целый год - ведь поведение большинства животных строго расписано по сезонам. Если, например, окажутся пропущенными какие-то важные сцены в ходе съемок строительства гнезда или в ритуале ухаживания брачных партнеров, то довести съемки до конца можно будет лишь в следующем году.

Дикие животные Галапагосских островов не знают страха. С незапамятных времен у них не было естественных врагов. Даже когда я рассматривал маленького пеликана, родители птенца оставались в гнезде.

Дикие животные Галапагосских островов не знают страха
Дикие животные Галапагосских островов не знают страха

Обычно хищные птицы повсюду избегают близости человека, но здесь, на Ноевом ковчеге, галапагосский сарыч, каракара, позволяет трогать себя.

Хищные птицы: сарыч, каракала позволяют себя трогать
Хищные птицы: сарыч, каракала позволяют себя трогать

Когда-то бакланы самостоятельно добрались до Галапагосских островов, преодолев путь в 1000 километров. За сотни тысяч лет жизни без соседей-хищников они разучились летать. Их крылья редуцировались

Бакланы за сотни тысяч лет разучились летать
Бакланы за сотни тысяч лет разучились летать

Умудренные опытом друзья предостерегающе поднимали палец и напоминали, что я уже не раз значительно превышал сметы. До сих пор бремя расходов несли заказчики, теперь же все ляжет на мои плечи. Немало дней и ночей промучился я в поисках верного решения и все же пришел к выводу, что пора брать дело в свои руки и начинать самостоятельно выпускать биологические документальные фильмы. И никогда потом не пожалел об этом. Экспедиция на Галапагосские острова, в девственные леса Эквадора и на острова гуано у перуанского побережья была рассчитана на 12 месяцев. Огромной радостью и неоценимой помощью было для меня трехмесячное участие в нашем предприятии доктора Эйбля. Он уже провел две экспедиции на борту "Ксарифы" под руководством Ганса Гасса. Имея опыт погружений в водах архипелага, Эйбль брал на себя большую часть подводных съемок.

Итак, мы были прекрасно вооружены во всех отношениях.

Фаэтон, похожий на изящную крачку, пользовался в старые времена большим почтением у мореплавателей, так как показывал им дорогу к неизвестным берегам. Говорят, что и Колумба привел к первому острову Нового Света фаэтон.

Фаэтон - похож на изящную крачку
Фаэтон - похож на изящную крачку

Там, где нет обрывистых утесов с трещинами, фаэтон устраивает гнездо прямо на земле среди обломков лавы.

Фаэтон устраивает гнездо прямо на земле среди обломков лавы
Фаэтон устраивает гнездо прямо на земле среди обломков лавы

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© ORNITHOLOGY.SU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://ornithology.su/ 'Орнитология'
Рейтинг@Mail.ru